от девы до развода 1 часть

Менталитет или традиции брака у нас какие-то дурацкие, не раз отмечал про себя Антон, но он, как и все русские мужики, ликовал в душе: его будущая жена — целка! И он сам её сломал.
После того, первого раза, он ещё не раз трахал Элю, незаметно преподавая технологию любви, как когда-то учила его незабвенная Полина. В результате чего невеста научилась кончать, ловя оргазм по 2-3 раза за одну лёжку. Не забыл Антоша преподать своей пассии и уроки по технике минета. Ведь каждая приличная девушка должна долбиться в дёсны, считал он, иначе какой смысл с такой встречаться.
…ЗАГС. Кольца. Цветы. Поздравления. Застолье… Обычный затасканный и банальный ритуал торжественного пуска пещерки в эксплуатацию.
Кто плясал, кто пел, некоторые из гостей догонялись тёщиной домашней настойкой, иные уже спали в отведённых местах, а более-менее «живые» разъехались или разошлись по домам.
Дом у тёщи был огромный, в шесть просторных с высокими потолками комнат, пристройкой, большущей верандой и летней кухней. Им — молодожёнам — отвели боковую комнату, застелив широкую кровать накрахмаленными простынями, которые Антон ненавидел за бумажную жёсткость и твёрдую прохладу.
Все уже храпели, а они сидели на кухне со своими начальником, который завалился под завязку, и говорили «за жизнь». Вошла его уставшая новобрачная и, обняв за шею, шепнула на ухо:
— Я тебя жду, мой сладкий.
Хоть они и сношались с молодой женой до этого момента неоднократно, но Антон с полупьяна решил:
— Грех не потрахаться в такой важный и этапный день своей жизни.
В комнате царил полумрак. Деревянная кровать белела взбитыми подушками, на одной из которых темнели длинные волосы молодой жены. Сложив одежду на кресло, Антон осторожненько влез под душистое тёпло одеяло, ощущая волнующий запах молодого тела, и положил ладонь за глубокий вырез просторной тоненькой ночнушки. Тёплые, бархатисто-нежные груди и остренькие окончания сосков будто бы ждали трепетного прикосновения руки, как вершины заилийского Алатау первого снега.
Антон поелозил по ним пальцами, немного пососал, прикусывая, полизывая, и, почувствовав их твёрдость, медленно перевел руку на курчавый лобок, задрав ночную рубашку выше пупка. Накручивая пух волосиков на указательный палец, мизинцем затрагивая верх щелочки, из-за стремления в которую пришлось жениться, и вдруг в ухо тихо прошептали:
— Может не надо этого, милый?
— С чего это не надо? — подумал про себя, но манипуляции не прекратил и ввёл два пальца за малые губки.
Ему показалось, что с его новоиспеченной женой, вернее сказать, с её пещеркой, произошли какие-то изменения. Он уже знал строение её вагины, губ, реакцию и степень эрегирования клитора, но в данный момент чувствовалась едва уловимая перемена.
«Выпил что ль лишку?» — подумал он и раздвинул девичьи ножки, которые поддались почему-то не сразу, и всунул головку члена, погрузив до глубины, когда губки сжались за ней.
— Может, правда, не надо, а?
— Надо, дорогая, надо. Свадьба все же, положено, — и двинул задом, и вогнал бур в коридор любви, изумившись тому, что член споткнулся о невидимую преграду, а любимая дернулась, пискнула и вогнала ноготки в его плечи.
«Не понял, — встрепенулся Антон, — у нее, чё, новая целка появилась? Ага, — вдруг осенило его, — она, по видимому решила мне сюрприз устроить. Зашилась! Это хорошо, я снова буду ебать девственницу». И вогнал во весь опор, не умеряя прыти и всаживая по самые помидоры. Вчерашняя невеста почему-то поойкивала, постанывала, а плечом он ощущал слезы на её щеке. Быстренько излив магму из чресл на самое донышко пещерки (хотя и обещал этого не делать), вынул своего торопыгу, поцеловал жену:
— Спасибо, дорогая, спи и не сердись, что так быстро.
Обтерев обмякший член и у неё между ножек подолом ночнушки, закрыл глаза, умиротворенно погрузившись в царство Морфея.
Он не знал, сколько проспал, но, открыв глаза, понял, что в дому не спят: слышалась ходьба, гомон и едва уловимое беспокойство.
«Наверное, поднялись опохмелиться», — не успел подумать Антон и вдруг услышал за дверью голос жены:
— Не знаю, где он, как сквозь землю провалился.
— А ты везде смотрела? — донесся голос тёщи.
— Разве что в Веркиной комнате ещё не была.
— А ты глянь туда.
— Да ты чё, мам?! Как ты могла подумать такое — Антон у Верки!
— Епс-тудей! Охренеть!! — Антон встрепенулся и, повернув голову, с ужасом увидел, что на подушке рядом с ним лежит маленькая темноволосая головка младшей сестры его женушки.
Оттраханная, со сломанной целкой, она блаженно улыбалась во сне, раскинув ножки, меж которых на внутренних сторонах бедер запеклась кровь, а задранный подол рубашки слипся в красных сгустках. Антон соскочил с постели, схватил плавки, но в это время открылась дверь, и в спаленку вошла тёща, его молодка, Витя — дружок лежащей нараспашку распломбированной Верочки, его полупьяный начальник и кое-кто из родственников его половинки. Его жена, брызнув слезами, сразу же выскочила из комнаты, а шеф, пьяно хохотнув, буркнул с подначкой:
— Ты, дружок, с такими темпами скоро и тёще отшоркаешь, — и все удалились.
Тёща перевела горящий гневом взгляд с Антона на младшую дочь, на её слипшуюся от крови, слизи и спермы пещерку, и не замедлила «расчехлить» сигнализацию:
— Ах ты рыбий глаз! Сволочь! Подлая тварь! Кобель бесхвостый! Обеих дочурок испортил! Опозорил на всю родню! А ну вон отсюда!!! И чтобы ноги твоей здесь больше не было, паскудина!
Дружок Веруньки проявил себя, как настоящий мужик. Он не набросился с кулаками или с чем ещё, а догнал Антона на улице и прямо спросил:
— Братан, скажи честно, на фига ты так поступил? Накосячил по полной!
— Да не поступал я никак, Витёк, и ничего подобного у меня даже в мыслях не было. Я был поддатый. Просто комнату перепутал. А Элька с Верой одного роста почти, очень похожи. Там темно было, а у меня стояк был… Ну в общем, понимаешь… Но ты… это самое… можешь гордиться подругой — целочкой была. Да ты и сам видел — всё в крови. У моей было меньше. Ладно, прости, брат, порожняк вышел, — Антон хлопнул его по плечу и запрыгнул в отходящий автобус.
Через месяц произошёл обратный процесс в ЗАГСе. Эльвира не смогла смириться со случившимся, хотя поняла и поверила, что всё произошло случайно, нечаянно. Она и сама была чуток виновата, будто не могла подождать, пока они не наговорятся с шефом, или увести сразу же.
Как-то после развода Антон встретил Верочку с Витей. Они шли в обнимку, о чем-то болтали и улыбались.
— Слава Богу, хоть они не разбежались, — подумал вслух наш герой, радуясь за них.
— Привет, молодёжь! Вера, ты до сих пор сердишься на меня за тот прокол на моей свадьбе?
— Забудь и не думай об этом. Я сама виновата, что позволила тебе… Не стоило мне за столом на свадьбе налегать на шампусик… А Витя давно простил и меня, и тебя, когда понял, что в ту ночь я думала, что отдаюсь ему.
— Все путём, — добавил Витек, — только на кондомы много уходит от стипухи. Ты же пробил дорожку, как теперь по ней не ходить. Ну, ладно, пока, Антон.
Они пожали друг другу руки, а Антону почему-то подумалось:
«А ведь он и вправду теперь мой брат. Брат по пещерке».
Витя и Вера удалялись, взявшись за руки, а в Антоне шевельнулась завистливая мысль:
«Всё же счастливы они в свои восемнадцать и двадцать».
Ему же предстояла длинная распутная жизнь, наполненная страстью и похотью, стремлением к разнообразию. И главным по-прежнему была неповторимость притягивающего магнетизма женской пещерки.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *